Loading...
Практика

Блокчейн от сохи

В рамках международного Дня журналистики решений (Impact Journalism Day), объединяющего 50 мировых изданий с целью рассказать о социальных инновациях, “Ъ” публикует историю бывшего банкира, который стал фермером и создает модель локальной экономики со своей криптовалютой на территории отдельно взятой подмосковной деревни. Он считает, что спасти российское село можно только взаимовыручкой и кооперацией, не рассчитывая на поддержку государства.

В 2018 году правительство России выделит на льготное кредитование агропромышленных проектов 5,2 млрд руб. В 2017 году аграрии получили около 8 тыс. льготных займов на 650 млрд руб., однако господдержка доступна 10-15% малых крестьянских хозяйств: большую долю кредитов получают крупные агрохолдинги. В 2018 году правительство лимитировало размер льготного кредита на одного заемщика, обязав банки выдавать не менее 20% кредитов малым и средним предприятиям. Даже в этом случае 80% льготных денег получат крупные хозяйства (всего 2% всех агропроизводителей).

Фермер Михаил Шляпников, называющий себя «старым анархистом», на господдержку не рассчитывает. У сельских жителей выбор невелик, полагает он: «Либо ждать милостей от государства, либо создавать условия для нормальной жизни самим». В подмосковной деревне Колионово фермер создал модель государства в государстве с собственной экономикой и криптовалютой, проведя первое «сельскохозяйственное» ICO на российском рынке.

54-летний Михаил Шляпников, успевший в 90-е годы побывать бизнесменом и банкиром, переселился в подмосковную деревню в 2007 году, когда у него обнаружили неоперируемый рак. Однако планы на дожитие обернулись созданием успешного хозяйства. Господин Шляпников владеет 25 га земли, где выращивает саженцы деревьев (в год это приносит 5-7 млн руб.), еще около 75 га он арендует под выращивание зерновых и картошки, а в здании бывшей сельской больницы он расположил инкубатор.

В 2015 году против Михаила Шляпникова возбудили уголовное дело за выпуск собственной бумажной валюты — колионов. «В 2014 году мы с соседом выпивали и печалились, что не хватает денег. По пьянке позвонили в типографию и попросили напечатать миллион колионов», — рассказывает он. Колионы были привязаны к товарам, производимым в хозяйстве — мешку картошки или гусю. По словам фермера, исключение из цепочки государства позволило вполовину снизить цены на розничные товары в пределах Колионово. Следствие посчитало, что действия Михаила Шляпникова подрывают финансовую систему государства. Суд с этим согласился, запретив использование валюты.

Столкновение с государством фермера не остановило — он занялся освоением рынка блокчейна и криптовалют. В 2016 году Михаил Шляпников провел первое IPO на блокчейне Emercoin, собрав около 800 тыс. руб. Вкладчики получали наборы фермерских продуктов с доставкой, а вырученные средства направлялись на развитие производства. В апреле 2017 года колионовское хозяйство провело полноценное ICO, выпустив криптотокен KLN на платформе Waves. За месяц удалось привлечь 401 биткойн (тогда $510,5 тыс.) от 103 участников. К февралю 2018 года эта сумма перевалила за $5 млн. «Для одного фермерского хозяйства в деревне из четырех жителей это немало», — шутит Шляпников. Курс KLN, как и других криптовалют, подвержен сильной волатильности: начав с $1, за полгода он взлетел до $9, а затем откатился назад (на момент написания статьи 1 колион стоил $1,39). Целью ICO было не «выживание», а создание инструмента для развития предприятия как альтернативы банковским кредитам и господдержке и преодоления «кассового разрыва», когда деньги производителю нужны весной, а выручку от реализации продукции он может получить осенью, поясняет фермер. Сегодня Михаил Шляпников признает модель жизнеспособной. «Планы выполнены. Развитие продолжается», — говорит он. Созданную систему предзаказов он называет «мечтой любого производителя»: часть продукции хозяйства уже предоплачена на несколько лет вперед. Токены Михаил Шляпников использует для расчетов с поставщиками и потребителями, вовлекая в локальную экономику соседние хозяйства.

Держатели колионов помимо регулярных дивидендов получают скидку, расплачиваясь ими за покупку. В декабре 2017 года большинство выращенных новогодних елок хозяйство реализовало за криптовалюту. Колион торгуется на бирже, однако «намайнить» его нельзя: желающих заработать фермер приглашает приехать в гости и с реальной лопатой отправиться убирать навоз за свиньями.

При всем декларируемом анархизме криптофермер не готов к прямому противостоянию с государством. «Разумеется, у нас имеются всякие регистрации, печати, счета в банках, текущая отчетность, оплата налогов, разных взносов. Модель колиона — это надстройка над существующей системой», — говорит он. За попытками госрегулирования криптовалютной сферы он следит внимательно, но беспокойства не демонстрирует (в разработке целого ряда законопроектов об обороте криптовалют в России принимают активное участие ЦБ, Минфин, Минкомсвязь и Госдума). Шляпников признает, что нынешняя «движуха» рискует «быть прихлопнутой властями в любой момент», однако готов вписаться в правовое пространство, если законодательство окажется достаточно либеральным. Параллельно фермер занялся переносом колионовской модели в Беларусь, где процедура ICO была легализована в декабре 2017 года. Там он намерен заняться выращиванием картофеля – информация о продукции будет фиксироваться в блокчейн-реестре, а семена, техника и топливо — приобретаться за колионы.

Михаил Шляпников планирует укреплять экосистему колиона — создать механизмы страхования и хеджирования токенов от волатильности и систему собственного банкинга, чтобы упростить инвесторам и пользователям входы и выходы из валюты. Цель — создание независимой модели экономики крестьянского хозяйства, построенной на принципах свободы, независимости и самодостаточности. «Колион — нишевая валюта. Мир и Россию не спасает, ни с кем не конкурирует, никого ни к чему не призывает», — говорит Шляпников. Блокчейн же он считает «многофункциональным комбайном». «Токеномика» не сильно далеко ушла от сельского хозяйства и основывается на тех же принципах, что и реальная работа на земле, считает он.

Источник: «КоммерсантЪ»